"Собственно, приплывшие заботы - сущая чепуха. Брюки - в химчистку. Ботинки - на балкон, проветрить. Побольше мыла, побольше мяты. И вату в уши, чтобы не слышать сплетен. Ах, жаль, что нельзя глубже ушей, потому что мысли, мысли!.. Куда от них деться? Куплю плейер. Лай-лай, раздолбай - и никаких мыслей".
Ейвин выполнил все намеченное, только плейера не купил. Представил, как он, не первой молодости человек, начнет разъезжать в идиотских наушниках что о нем скажут? Да впридачу неизбежная жвачка, куда ж без нее, если его дыхание воспринимается как тлетворное?
На службу отправился в новых ботинках и темном костюме, предварительно ощупав каждый доступный телесный дюйм - нет ли где беды? Пришел, поздоровался в отделе с коллегами, сел... Раздался ужасный звук! Кошмарный, непристойный, неприличный, вгоняющий в краску, изгоняющий из общества, затворяющий двери домов, порождающий гогот и клекот... Они сразу, гогот и клекот, разразились: оказалось, что над Ейвиным подшутили. Один из сослуживцев приобрел в похабном магазинчике известную подушку, на которую если сесть, то выйдет описанный звук - забавно! А Ейвин, сперва не разобрав, в чем дело, побагровел. Он вообразил, будто у него самопроизвольно расслабился соответствующий сфинктер, обычно строго контролируемый, и вот теперь... Ему объяснили, ему показали подушечку и, видя степень его огорчения, начали, чтобы утешить, по очереди усаживаться на нее сами; отдел наполнился пакостной псевдокишечной симфонией. Ейвин не утешился. Во-первых, изначально шутка адресовалась ему одному - неспроста. Его имя, когда по поводу симфонии возникнут законные вопросы у прочих сотрудников, будет названо первым, и от него же все как бы и пойдет - в конце концов договорятся до того, что сам он и принес подушечку, договорятся, что, быть может, подушечка-то тут и не при чем...