Александра Павловна. Он тогда всю ночь по кабинету шагал. И все вздыхал. А потом как ударит кулаком по столу... я за дверью слушала. Господи, что же теперь будет?

Татаринов. Что ж? Будем судить вашего Федю. И должен вам сказать, что я, как член совета, тоже подам голос за осуждение. Нельзя-с!

Александра Павловна. Что же делать, что же делать? Татаринов (разводя руками). Ну, уж как-нибудь.

Александра Павловна. А позор? Федя этого не переживет. Вы поглядите, какой он сегодня - на него страшно смотреть. (Улыбается.) Тапера зачем-то пьяным напоил.

Татаринов (в негодовании). Вот это-то и есть, это-то и скверно. (Передразнивает.) "Тапера пьяным напоил". Людей не уважает ваш Федя, вот в чем его беда. Чтобы кланялись ему любит, а на тех, кто кланяется, плюет. А попробуй-ка не поклонись!

Александра Павловна. Вас он уважает.

Татаринов. Я не про себя. Мне до его уважения дела нет, я клятву дал. Пригрезилось ему, что он не адвокат во фраке, как все мы грешные, а завоеватель какой-то, - и он воюет, и он воюет! А с кем? Тапера пьяным напоил. Черт знает что... Не могу я этого выносить! Опять с ним завтра целый день ругаться буду.

Александра Павловна (устало). Да, да, побраните его. Нездоровится мне, голубчик. Идите себе, а я поваляюсь на бабушкиной постели. (Вдруг смеется.) Но я счастлива, если б вы знали!

Татаринов. Ничего не понимаю.

Александра Павловна. Ну, идите, идите. (Вдогонку.) И помните, что я самая красивая женщина, а не Анфиса.

Татаринов (глухо, издалека). Нет, Анфиса Павловна.

Уходит. Александра Павловна идет за ширмы и говорит оттуда. Бабушка перестает вязать и внимательно слушает, вытянув шею и руку приставив к уху.