Я взял свой проект и расстелил на столе, приколол кнопочками. Закурил и отошел немного от стола. Он лежал передо мной, будущий центр Фосфатогорска, стеклянный и стальной, гармоничный и неожиданный. Простите, но когдато наступает пора, когда ты сам можешь судить о своей работе. Тебе могут говорить разное, умное и глупое и середка-наполовинку, но ты уже сам стоишь, как столб, и молчишь - сам знаешь.

Конечно, это не мое дело. Я мастер. Мое дело - наряды, цемент, бетономешалка. Мое дело - сизый нос и щеки свекольного цвета, мое дело - "мастер, скинемся на полбанки", и, значит, туда, внутрь - "давай-давай, не обижу, ребята, фирма платит". Мое дело - находить общий язык. Привет, мое дело - это мое дело. Мое дело - стоять, как столб, у стола, курить, и хвалить себя, и энать, что действительно добился успеха.

Я размазня, я никому не показываю своей работы, даже Сергею. Все это потому, что я не хочу лезть вверх. Вот если бы мой проект приняли, а меня бы за это понизили в должности и начались бы всякие мытарства, тогда мне было бы спокойно. Я не могу, органически не могу лезть вверх. Ведь каждый будет смотреть на твою физиономию и думать: "Ну, пошел парень, в гору идет". Только Стаська знает про эту штуку, больше никто, даже Катя.

Со мной дело плохо обстоит, уважаемые товарищи. Я влюблен. Чего там темнить - я влюблен в жену моего друга Айрапета Кичекьяна.

Я взял бутылку, двумя ударами по донышку выбил пробку и пару раз глотнул. Наверху завели радиолу.

"Купите фиалки, - пел женский голос, - вот фиалки лесные".

Вот фиалки лесные, и ты вся в лесных фиалках, лицо твое в лесных фиалках, а ножками ты мнешь ягоды. Босыми. Землянику.

Я выпил еще и повалился на кровать. Открыл тумбочку и достал письма, наспех просмотренные утром.

Мать у меня снова вышла замуж, на этот раз за режиссера. Инка все еще меня любит. Олег напечатался в альманахе, сообщает Пенкин. Сигареты с фильтром он мне вышлет на днях.