Катя заулыбалась, глядя на Танаку, и у меня почемуто отлегло от души с его приходом. Он всегда заявлялся из какого-то особого, спортивного, крепкого мира. Он был очень забавный, коренастый, ладненький такой, с горячими коричневыми глазами. Отец у него японец, а сам Эдик - чемпион по лыжному двоеборью.

- А ну-ка, смотрите сюда, ребятки! - закричал он и вдруг выхватил из-за пазухи что-то круглое и оранжевое.

Он выхватил это, как бомбу, размахнулся в нас, но не бросил, а поднял над головой. Это был апельсин.

Катя всплеснула руками. Стаська замер с открытым ртом, прервав наблюдения над своим организмом. Сергей оценивающе уставился на апельсин. А я, я не знаю, что делал в этот момент.

- Держи, Катька! - восторженно крикнул Эдик и бросил Кате апельсин.

- Ну что ты, что ты, - испуганно сказала она и бросила ему обратно.

- Держи, говорю! - И Эдик опять бросил ей этот плод.

Катя вертела в руках апельсин и вся светилась, как солнышко.

- Ешь! - крикнул Эдик.

- Ну что ты! Разве его можно есть? - сказала она. - Его надо подвесить под потолок и плясать вокруг, как идолопоклонники.

- Ешь, Катя, - сказал Сергей. - Тебе это нужно сечас.

И он посмотрел на меня. Что такое? Он знает? Что такое? Я посмотрел на Катю, но она подбрасывала апельсин в ладошках и забыла обо всем на свете.

- Мужчины, быстро собирайтесь, - сказал Эдик. - Предстоит великая гонка. В Талый пришел пароход, битком набитый этим добром.

- Это что, новый анекдот? - спросил Стасик.

Сергей, ни слова ни говоря, ушел в другую комнату.

- Скептики останутся без апельсинов, - сказал Эдик.

Тут Стаська, видно, понял, что Эдик не врет, и бросился в переднюю. Чуть-чуть не грохнулся на паркете. Катя тоже побежала было за ним, но я схватил ее за руку.

- Тебе нельзя ехать, - сказал я. - Тебе же нельзя. Ты забыла?

- Ерунда, - шепнула она. - Мне еще можно.

Открылась дверь, и показался во всех своих мотоциклетных доспехах Сергей Орлов.