- Ну давайте, - сказал Филимон.
Гонцы имели право на пятнадцать капель с бутылки. Стало быть, на пятьдесят граммов. Прошу и на это обратить внимание. Филимон взял деньги. Между тем обнаружились еще пайщики, взбудораженные предприятием дяди Вали, всего Филимону вручили деньги на четыре бутылки водки и на две портвейна "Кавказ". Филимон ушел в шестидесятый магазин. Михаил же Никифорович отправился за милыми ему солеными помидорами.
И вот влажные помидоры с трогательными вмятинами были разложены на газете, чистый граненый стакан покоился в кармане дяди Вали, Игорь Борисович Каштанов движением губ, на звуки у него не хватило сил, попросил меня подержать авоську с продуктами, явился и гонец, раздал жаждущим бутылки, завернутые в белую бумагу. Какое их ждало удовольствие! Но тут взяли и вошли три милиционера.
Один был свой, участковый, старший лейтенант Куликов, два других старшина и сержант - чужие. Таксист Тарабанько бросился к окнам, углядел у парадного входа в заведение кремовую машину "Спецмедслужбы", известную также в публике под названием "Алло, мы ищем таланты".
- Из вытрезвителя, - сообщил Тарабанько.
- Что-то они так рано? - было общее мнение. - Или план горит?
Все с состраданием поглядели на работника банка Моховского.
- Пойду-ка я домой бегемотиков кормить, - сказал Моховский.
- Ну уж нет! - твердо заявили ему. - Ты только стой. А мы тебя прикроем.
Однако за Моховского беспокоились напрасно. Старальцы из вытрезвителя быстро покинули ни с чем (и уж точно - ни с кем) наш мирный автомат. А старший лейтенант Куликов остался. Он по-отечески беседовал со многими, просил не курить, и создавалось впечатление, что скоро из автомата он не уйдет.