А читатель, кого судьба или любопытство заведут в Останкино, может и не утруждать себя, вспоминая мои слова и разгадывая, кто же тут Михаил Никифорович. Если есть нужда, надо просто спросить, и многие Михаила Никифоровича покажут. Возможно, Михаил Никифорович будет в компании знакомых. О некоторых из них речь пойдет позже.

В день же, с какого начались события моего повествования*, Михаил Никифорович стоял в пивном автомате рядом с дядей Валей. И со мной тоже.

______________

* Сразу же должен сообщить, что события эти происходили, а может быть, и не происходили в Останкине в 1975 году. (Прим. здесь и дальше авт.)

Дяде Вале было под шестьдесят, он работал шофером, собирался на пенсию. В довоенном фильме шпик в котелке кричал полицейским, хватавшим революционера: "За яблочко его! За яблочко!" По общему мнению, дядя Валя был похож на того кричавшего, и иногда некоторые интересовались: "Ну как, дядя Валя? За яблочко его или как?" Дядя Валя посмеивался и говорил: "Но беда-то ведь небольшая, а?" Месяца два он не появлялся в пивном автомате, потом пришел с палочкой. Михаил Никифорович увидел его сегодня впервые после отсутствия, покачал головой.

- Что это с вами, дядя Валя?

- Осколки удалили, - сказал дядя Валя. - С финской еще...

Вчера дядя Валя рассказывал мне, что ногу он сломал, вышел как-то поутру прогуливать собаку, поскользнулся на ровном месте - и, нате вам, в гипс на два месяца.

- Сколько лет сидели, - продолжил дядя Валя, - и ничего, а тут как заныли, на ногу ступить нельзя. "Надо удалять", - говорят. Девять удалили, двенадцать осталось там.

- Надо же, - покачал головой Михаил Никифорович.

- Но беда-то ведь небольшая, а? - заключил дядя Валя.

Новый поворот истории дяди Валиной ноги меня не удивил. Но и сдержаться я не мог: