- Почему же Мишка? - заинтересовался долго молчавший Михаил Никифорович.

- А мы их по-нашему звали, - сказал дядя Валя. - Мишка да Мишка. Это как же по-ихнему будет, постой...

- Мигель...

- Вот. Мигель Карилья.

- Так это, значит, другой Карилья. Тот, который секретарь, тот Сантьяго Карилья.

- Точно! - вскричал дядя Валя. - Я его Санькой звал, а не Мишкой. "Санька, мать твою!"

- Так его надо было скорее Яшкой звать, - вставил Михаил Никифорович.

- На Яшку он не откликался, - сказал дядя Валя.

Помолчали. Михаил Никифорович с дядей Валей закурили. Стояли мы под табличкой "Не курить". Автомат на Королева считался магазином. А магазины не предполагают курения. Тут существовали и иные запреты: "Приносить и распивать..." И так далее. Но коли не приносить и не распивать, откуда же возникнут на полу или прямо в руках уборщиц пустые бутылки, те, что потом мешками - и не раз в день - волокут в магазин на сдачу? Понятно, что про распитие никаких слов и не произносилось. Желающих же платить за окурки и выпотрошенные сигаретные пачки не было, оттого в автомате то и дело звучали пронзительные восклицания: "Прекратите курить!" Но сейчас Михаил Никифорович и дядя Валя курили спокойно.

- Мне Батов вчера звонил, - сказал дядя Валя.

- Генерал, что ли?

- Ну да. Генерал. Вот он как раз со мной и был в Испании... - Тут дядя Валя осекся и настороженно поглядел на меня.

- Да нет, дядя Валя, я ничего, - сказал я.

- Что-то вы все об одном да об одном, - заметил Михаил Никифорович.

- А что, есть конструктивное предложение? - оживился дядя Валя и достал рубль.

- Нет, дядя Валя, - быстро сказал Михаил Никифорович.

Он втянул носом воздух, мышца над правой ноздрей его стала знакомо дергаться, можно было понять, что рубля, тем более с сорока копейками, у Михаила Никифоровича нет. И у меня не было.

- Но беда-то ведь небольшая, а? - сказал дядя Валя и спрятал рубль.