-- Ариэль, -- был ответ.

-- Где же крылья твои, Ариэль? -- спросил писатель.

-- Нету, -- коротко и без удивления ответил мальчик, -- а тебя?

-- Не понял, что -- тебя?

-- А как тебя зовут?

-- Меня зовут Григорий Борисович. И крыльев у меня, признаться, тоже нет...

С озера долетали крики и шум моторных лодок.

Писатель спрашивает:

-- Ты что здесь делаешь? И почему -- один?

Ариэль:

-- Я был на озере, но Анджелочка сказала: "Убирайся".

-- Это почему же?

Мальчик ответил с готовностью и почти хвастливо:

-- Да потому что у меня вши. Вот почему.

-- Ты уверен? -- писатель шагнул к нему, оставив машинку.

-- Уверен. Мама сказала -- кошмар. Помыла меня керосином. Мы за ним специально съездили в Рамсдейл. Хочешь мою голову понюхать?

-- Не откажусь. Премного благодарен.

-- Только осторожно. Они ведь могут и на тебя перепрыгнуть.

Писатель ощутил запах керосина. Вспомнил послевоенное детство. Лето на даче в Тарховке. Гудки паровоза "ФД". Поджаренные на керосинке оладьи...

Ариэль сказал:

-- Вот поэтому я не могу играть с детьми.

-- А ты их видел? -- спросил писатель.

-- Кого?

-- Кого. Да вшей. Что ты знаешь о них?

-- Ничего. Они слишком маленькие. Их почти не видно.

-- А для чего, по-твоему, существует микроскоп?

-- Как это -- микроскоп?

-- Такой прибор, который все на свете увеличивает. Через него можно разглядывать вшей целыми днями. Жаль, что я оставил его в Нью-Йорке.

-- Значит, ты их видел?

-- Еще бы. Я же говорю -- целыми днями разглядывал, оторваться не мог.

-- Ну и как?

-- Впечатление, доложу тебе, самое благоприятное. Это крошечные, тихие, хорошо воспитанные букашки. У них большие синие глаза. Они не шумят. Не повышают голоса. А главное, каждый из них занимается своим делом.