- Что ты хочешь сказать?

- Феодора слишком многим известна.

- Тсс... Ты дерзок.

- Не опасайся... я знаю, что я говорю, и сказал только то, что Тения спит как попало, в шалаше, на рогоже, согнувшись и сжимая от холода перси руками, а Феодора покоится, заложа руки под пуховые подушки; но дай Тении ту же роскошь, и как её стан изовьётся, в каких очертаниях!.. О, да ты сам понимаешь, что стыдливость Тении может доставить то, чего не может дать всё любовное искусство Феодоры... Ты пылаешь, я вижу, и хотя я стар, но я тебя понимаю.

- Ты прав, красота этой женщины помрачает мой разум,- отвечал Милий,-и, к тому же, ведь она язычница.

- Да, она язычница, она дочь жреца Полифрона, который убил себя, не желая видеть новых порядков.

- Язычницы ведь свободны располагать собою: они не знают стеснений...

- Да, для них это привычно: они отдавались и Дионису, и иностранцам во славу Изиды. У них свой взгляд на эти вещи...

Милий обратился к скорописцу Евлогию и приказал ему подозвать к себе Тению.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Услыхав от отрока приказание подойти к его господину, Тения сейчас же встала и подошла к Милию, а тот подал ей с ласковою улыбкой златницу и сказал:

- От взора моего не сокрылось то, чего ты не в состоянии скрыть от всех, кто тебя видит,- ты нестерпимо прекрасна. Знай же, что твоею красотой смущено моё сердце и я готов на многие жертвы, чтобы получить твои ласки. Будь согласна на это - приди ко мне в дом сегодня вечером и останься в опочивальне моей только до утра. За это я дам тебе сколько ты хочешь.

Лицо Тении покрылось румянцем, но она отвечала спокойно:

- За это - я не хочу ничего.

- Я тебе предлагаю пятьсот златниц.

- Ты напрасно будешь предлагать мне и тысячу.

- Две!

- Все равно! - я к тебе не приду.

- Я дам тебе пять.

- Хоть и десять.

- Двадцать тысяч!

- Ты оскорбляешь меня этим торгом; но с тех пор, как я подпала несчастию, я уже привыкла к подобным обидам. Бедность должна много прощать людям с достатком, но любовь моя не продажна: я люблю мужа.