— В одной, — соглашается Боря, — конечно в одной. А если что…

— А если что, то — ого!..

— Конечно — ого!

— Теперь нас никто не тронет.

— Никто. Пусть только попробуют!

— Сами будем всех побивать, — говорит Миша ещё.

— А зачем? — спрашивает вдруг Юля Цветкова.

Миша Боре говорит:

— Чтобы знали, что мы всех сильнее!

— А зачем? — это Юля опять.

— Чтобы все нас боялись!

— А зачем?

— Чтобы… Чтобы… — и тут Миша замялся.

Тем временем любопытная девчонка стала хихикать почему-то. Ещё одна неизвестная девочка захихикала исподтишка. Сбитые с толку ребята просто не знали, куда им деваться. И тогда Миша сказал:

— Нет, это невозможно!

А Боря подтвердил:

— Совсем невозможно. И даже хуже.

— Мотаем отсюда, Бетховен. Давай пересядем, где их нет.

— Давай.

Они встали, два знакомых человека, и пошли по вагону. И вдруг увидели ещё одного знакомого. Он бежал навстречу сломя голову и вопил во весь дух:

— Мишка! Борька! Тысяча чертей! Вы едете?

— Едем, — ответили двое. — Чего надрываешься? Мы не глухие, между прочим. Давай полегче, Космонавт.

— Нет, — сказал нормальным голосом третий знакомый, — я уже не Космонавт больше, не путайте. Я теперь Пират, гроза морей и океанов, не слыхали ещё? Ну так вот, идите ко мне матросами. Гром и молния! Тысяча чертей!

— Простыми матросами? — удивился Миша.

— Можно и одноглазыми, — сказал Пират, — или бывалыми, дело не в этом. Главное, мы теперь втроём! Ого! Нам теперь некого бояться. Мы теперь сами всех будем лупить!

Тут Миша посмотрел на Борю, Боря на Мишу. Потом они оба уставились на Пирата и неожиданно спросили в один голос:

— Лупить? А зачем?

После этого все трое замолчали надолго. Даже удивительно, как умели они молчать.