П е р в а я д а м а. Боже, если бы я могла выразить, как вы божественно ведете оркестр!

В а г н е р (очень живо). Что вы скажете о музыке, сударыня?

П е р в а я д а м а (жеманясь). О, она упоительна! Представьте, я нипочем не могла достать афишу - их положительно рвали на части. Как называется эта ваша дивная вещь?

В а г н е р (опускается на стул). Эта вещь называется... девятой симфонией Бетховена...

(Дама в растерянности отходит. Музыканты переглядываются.)

П е р в ы й м у з ы к а н т. Можно ли ждать большего от филистера?

В а г н е р. Увы, друзья, весь мир состоит из филистеров!

Д а н и н и. Он, кажется, опять не в духе?

Г е н а р т. Знаете, что дирекция отказалась поставить его новую оперу?

Д а н и н и. А здорово его опять в газетах отчитали!

Г е н а р т. Пора бы привыкнуть. О такой музыке хорошо может писать только Рекель.

Д а н и н и. Вон он, легок на помине!

(Входит Рекель.)

8.

Грунерт, Лотта и др. кельнерши, Клоц, пр. Ионшер, посетители, Данини, Генарт и др. актеры, фрау Грунерт, Вагнер, музыканты, Рекель.

(Рекель быстро отыскивает глазами Вагнера и спешит к нему.)

В а г н е р (хватает порывисто руку Рекеля, усаживает его рядом с собой). Дорогой мой, я так рад, так рад видеть тебя! Где ты пропадал?

Р е к е л ь. Мне сказали, что ты пошел выпить вина. Я обегал почти все ресторации. (Протягивает руку музыкантам.)

(Музыканты в замешательстве здороваются. Затем по одиночке подымаются, откланиваются Вагнеру. Одни подсаживаются к столу актеров, другие отыскивают знакомых среди посетителей.)

Р е к е л ь (не обращая внимания на музыкантов). Я ожил, ожил, ожил! "Листок" шумит! Сегодня приезжали из Фрейберга, Хемница, Пильзена, настоящие пролетарии. Пойми, друг мой, настоящие пролетарии! Из Богемии были двое студентов, забрали все старье и деньги заплатили. А это - все! Какие пытки пережил я за прошлую неделю: за бумагу платить нечем, печатня не набирает, домой итти страшно - ребята сидят на сухом хлебе, жена плачет - ужас. А теперь - (стучит по столу) бутылку Нирштейна!