Люди ждали молча. Как привыкли безропотно терпеть все, что подсовывает судьба. Естественно, не было никакой информации, а толпа все росла за счет тех, кто спешил на следующий по расписанию поезд. Когда уже начала угасать всякая надежда, по мертвому монстру прокатилась железная судорога, звякнули и мощно заверещали сцепки. Чудовищная махина пришла в движение, втягиваясь в туннель. Почти сразу возник прожектор первой электрички, началась паника на перроне. Двери с трудом открылись, прижатые изнутри плотным мессивом из тел и бледных перекошенных лиц. Тем не менее, толпа с перрона ринулась в духоту человеческих испарений, кто боком, кто спиной, каждый в меру своего богатого опыта штурма общестенного транспорта от школьных лет чудесных до того узкого пенала, что, казалось, только и мог освободить, наконец, человека от этого вечного свинства.

Ада имела богатый опыт! От солидного директора в одно мгновение не осталось и следа. В битком набитое чрево зеленого вагона она, прежде всего, умело вставила ногу, потом протиснула руку между двумя спинами, схватилась за одну из них и поддала всем телом вперед, наперед зная, что следом лезет не менее наглая баба с той же неодолимой волей найти свое место в жизни! А следом, огрызаясь на все четыре стороны, перли в, казалось бы, сплошную массу умельцы реализовать право сильного занять четверть квадратного метра в тамбуре на ближайший час своей единственной жизни в родной стране... Когда зашипели и захлопнулись двери, запрессовав новых везунчиков. Больше половины толпы осталась ждать следующего поезда.

Гена едва выдрался с перрона на лестницу и свернул с насыпи в лес, направляясь домой в привычной душистой тишине и темноте. Тропинка едва угадывалась в густой тени деревьев и кустарника. На небе недвижно и равнодушно сияла полная желтая луна.

Он пересек сухой ручей, с удовольствием отметив новый журчащий звук от ручейка, вытекавшего из их с Антоном водохранилища, и стал подниматься туда, где радостно здоровался со своей любимой дачей. На этот раз, после всего лишь часовой разлуки, он нисколько не беспокоился, а потому картина, представшая перед глазами на переломе тропки, была особенно неожиданной.