Веранда и окна спальни и мезонина тускло светились ровным фосфорическим зеленоватым светом на фоне темного силуэта дома и черных деревьев позади него!..

Это отражение луны, попытался успокоить себя Гена, чувствуя позорное влажное жжение сзади и волны озноба оттуда до затылка вдоль позвоночника. Но рядом стояли пустые в эту ночь чужие дачи. Их черные окна чуть поблескивали стеклами. В окнах дачи Антона трепетал живой огонек свечи или керосиновой лампы - электричества в поселке не было. И только от одного места шло кладбищенское сияние. Поняв, что это такое, Гена не удержался сбежать с тропинки в заросли - освободиться от медвежьего стула. Ему пришлось заставить себя снова взглянуть на свое убежище. Там был все тот же мертвенный оскал в ночи.

Не могло быть и речи о том, чтобы идти туда. Но не было смысла и возвращаться на станцию - деньги и проездной остались на даче. да и скоро должен был пройти последний поезд. Гена с тоской подумал о крохотной комнатке в мезонине, где он обычно ночевал, и чуть ли не ползком стал пробираться к Антону. Тот сидел себе на ступенях крыльца и курил трубку. "Ты че это? - удивился он при виде скособоченного соседа. - Снова вступило?" "Там... - едва произнес несчастный владелец зловещей банки. - Свет..." "Ну и что? - удивился боцман. - Я давно замечаю в твоем доме разные странности. Не бери в голову." "Как это? А что... что это там светится?" "А ты как думал? Раз мы все влезли в эту яму, то то ли еще будет. Какая тебе разница, что у тебя светится? Ты че? Ну, пошли вместе посмотрим, если ты так струсил. На тебе ж лица нет." "Что там, пап? - раздался веселый голос Лауры и засветились в темноте голые ноги под накинутой на плечи шалью.