Капитан подозвал Алика.
- С "Пионером" связь была?
- Была.
- Ну, что?
- Вроде есть косяк...
- Пойдем-ка в рубку.
Через полчаса нос траулера повернулся к северу...
Ах, какой это был косяк! Он медленно шел, вытянув свое огромное тело на много километров. Шведы, датчане, поляки суда всех калибров и многих стран, не включая в тумане своих ревунов, шарили по дымящейся между льдинами воде прожекторами, сцеплялись сетями, ругались, помогали друг другу. Это была знаменитая "банка удачи". Так ее окрестил один норвежский капитан, выловивший здесь однажды неимоверное количество рыбы. После него сюда приходили многие корабли, но ни одному из них не везло. Тогда и возникла легенда, что где-то возле Шпицбергена не стоит на одном месте, а каким-то хитрым образом плавает "банка удачи", а вместе с ней - несметная рыба.
Это была, конечно, "банка удачи", но на этот раз - удачи нелегкой. Вот уже десять часов подряд на покрытой льдом палубе работает команда, а рыба идет и идет. Тонны ее валятся на палубу, она кишит под ногами, вмерзает в палубный лед. А упускать ее нельзя...
На подвахту пошел Иван Сычев. "Тяжелое будет дело, - сказал он Алику, когда тот попросился на палубу. - Не для тебя. Не для твоих... - он немного помялся - пальчиков. Лучше связь держи. Туго будет - позови".
Десять часов команда стоит на подвахте. Десять часов Алик сидит за ключом. Когда пошел одиннадцатый час этой работы, в радиорубку прибежал помполит. На бороде сосульками, роба порвана, глаза красные.
- Давай-ка, друг, на палубу какую-нибудь музыку! Народ еле на ногах...
- Какую?
- Могучую какую-нибудь. Ну, быстро.
Алик снял наушники. Музыку, так музыку, черт побери!
Через минуту из пяти судовых динамиков загремела музыка. Светлые звуки полились над ночным заполярным морем, над обледеневшими кораблями, стоящими в тумане, над лучами прожекторов, которые выхватывали из кромешной тьмы чьи-то лица, руки, плечи. С соседних судов что-то закричали. Польский траулер "проморгал": "Отлично, ребята!" В эти минуты казалось, будто к этой музыке не имеют отношения ни сам Чайковский, ни пианист Клиберн, ни какие-то там магнитофоны. Она, казалась, была рождена самим морем, самой работой, самими людьми!..