Он помолчал, а затем прошептал, сощурив глаза:

– Моя дорогая, я не хотел бы оказаться на твоем месте. У этой халупы картонные стены. А раз так, тигр уже унюхал твое присутствие и начал рыть подкоп со своей стороны.

– Что? – пискнула Пегги.

– Рыть, – настаивал Шонакер, – чтобы добраться до тебя! Бедняжка! С такими когтями, как у этого зверя, понадобится совсем мало времени, чтобы прорыть лаз в стене.

– Но ведь она каменная! – простонала Пегги.

– Как бы не так! – заявил Вилли. – Все тут очень сильно прогнило от влаги и крошится, как мел. Я уверен, если ты прислонишься ухом к стене своей комнаты, то очень хорошо услышишь, как скребется тигр.

Вероятно, Вилли просто дразнил девочку, развлекался, как маленький ребенок, но Пегги восприняла его шутки очень серьезно. Ей было легче легкого проверить, действительно ли дом так плотно примыкает к длинной серой стене, окружавшей зоопарк. Мягкая штукатурка стены позволяла оставлять на ней любые надписи. Достаточно было гвоздя, чтобы начертить на ней все, что придет в голову. Шонакер не солгал: покосившийся дом примыкал к загону для хищников.

С этого дня, едва мама, папа и Джулия уходили из квартиры, Пегги Сью выключала телевизор, чтобы внутри жилища воцарилась тишина.

Затем она садилась на стул и пыталась различить окружающие шумы. Все они были ей знакомы: урчание холодильника, бульканье канализационных труб, замурованных в кирпичной кладке, и даже хлюпанье в ванной в соседней квартире, где из плохо завернутого крана постоянно капала вода. Когда девочка начинала различать каждый шум отдельно, она прислушивалась к далекому скрежету когтей, пробивающих путь в толще стены. Она подстерегала тигра, день за днем выкапывающего лаз, чтобы прийти за ней.

Зверь почувствовал запах девочки с нежной кожей. Его плохо кормили надсмотрщики, кравшие средства, выделенные для прокорма животных, а хищнику требовалось много свежего мяса, к тому же он знал, что пористый камень общей стены не сможет противостоять мощи его когтей.