— И по штатской службе можно до больших чинов дослужиться, — возразила Лизавета Ивановна.
— Каких чинов ни дослуживайся, а все штатский… — заметил Евграф Матвеич.
— Нет, лучше вы мне и не говорите! — возразила Лизавета Ивановна, — уж как вы хотите, а сын наш пойдет по штатской части.
Глава II
Рождение барышни и ее детство
Через месяц после этого разговора Лизавета Ивановна разрешилась от бремени дочкою.
— Ну, что, Пелагея Ильинишна, что бог дал? — в один голос закричали дворовые девки, бросаясь навстречу старухе-няне.
— Нишните, голубушки, нишните… Ох, все косточки разломило… устала… дайте отдохнуть.
Няня села на стул.
— Помучилась, моя сердечная, да и нас-то помучила. Ну, да теперь слава богу.
— Да скажите, Пелагея Ильинишна, что же бог дал? Девки с любопытством обступили няню и смотрели на нее вытараща глаза. Няня перевела дух и произнесла:
— Барышню.
— А что, Пелагея Ильинишна, — заметила Матреша, которая была побойчее, покрасивее и почище других, — а вы нам все говорили, что по всем вашим приметам будет барчонок… Вот вам и барчонок!..
— Уж ты мне, быстроглазая!.. Пелагея Ильинишна! Пелагея Ильинишна! Язык-то без костей, так все пустяки мелет… Барчонок!.. — И потом няня продолжала, как будто про себя. — Слава богу, маменьку вынянчила, так вот теперь дочку привелось нянчить.
В этот же вечер, с радости, старуха порядочно выпила, так что уже не могла показаться в комнаты; она дремала в людской у стола, несколько покачиваясь и беспрестанно облизывая губы… Девки, стоя вокруг стола, поддразнивали ее, подсмеивались над нею и потом пересмехались между собою. А она беспрестанно повторяла сквозь зубы и как будто сквозь сон:
— Зубоскалки вы проклятые… чего это обрадовались?.. зубоскалки…