И мало кто догадывался, что у поэта нет своего угла, нет своей квартиры, и живет он у друзей и знакомых, иногда в городе, иногда в областной деревушке. Найти поэту приличный костюм и ботинки удалось лишь за полчаса до начала вечера, а фуршет для самых близких друзей потянуть организаторам вечера не удалось - не нашли денег. Вот тебе и всенародная любовь, подкрепленная правительственными телеграммами. Наверное, есть доля истины в утверждении: поэты, как и лошади, должен быть сыты, но не жиреть.

Но в нашем поэтическом и литературном доме давно уже не до жиру. Речь об элементарной человеческой заботе и уважении к автору сорока поэтических книг, тронувшему своими честными, пронзительными строками сердца соотечественников. Где наш достославный Литературный фонд, стосорокалетие которого отмечалось не так давно? Четыреста рублей на похороны, двести рублей больному раз в год... Девушка в книжном магазине, что стучит каблучками по торговому залу, получает в год больше, чем писатель, стучащий по клавишам машинки или компьютера, чьи книги она продает.

Напомню: знать, мочь, уметь, хотеть.

Последняя составляющая в формуле успеха - самая главная, и с ней, слава Богу, все в порядке. Все писатели хотят жить по-человечески.

Возьмем первый элемент формулы: "знать". Знаем ли мы, как выправить дело, как достичь цели и какова сама цель?

Полагаю, в общих чертах знаем. У каждого писателя найдется два-три соображения, как улучшить наше писательское бытие, начиная от экстремального: продать, пока не поздно, все оставшееся имущество Литфонда и поделить выручку между писателями, до осторожного - увеличить членские взносы в Литфонд и отчислять тех, кто не платит. Между этими двумя рецептами - несколько тысяч других, равные числу членов многочисленных Союзов писателей.

Хочу высказать свое мнение, навеянное недавней поездкой в Румынию, куда я ездил в тамошние архивы по писательскому обмену с помощью Международного литературного фонда (председатель - В.