- Я говорил тебе, что откеда-нибудь да капнет! Попу Александру понадобилось жеребчика подрезать, работника присылал. Меньше чем полпуда размольной не возьму!..

- Присылал, что ли?.. - обрадованно переспросила жена.

- Только что ушел.

- Вот и хлеб!.. А я-то горевала: пахать поедешь, а пирога и краюшки нету.

Наум улыбнулся, и от улыбки рыжий клин бороды сполз куда-то в сторону, оскалились почерневшие плотные зубы. Улыбка молодила его и делала суровое лицо приветливым.

- Собирайсь и ты, Федор, помогешь. А кобыла пущай постоит, не распрягай,- сказал сыну.

Федор, шестнадцатилетний парень, до чудного похожий на отца лицом и ширококостой плечистой фигурой, засуетился, подпоясал рваную рубаху новым ремнем и пошел за отцом, так же твердо попирая землю босыми ногами и так же сутулясь на ходу и помахивая сильными не по возрасту руками.

Возле своего двора встретил их поп Александр. На сухих, обтянутых щеках его виднелась кровь, лоб завязан чистым полотенцем. Под повязкой серыми мышатами шныряли раскосые глаза.

- Приступу нет! - поздоровавшись, сказал он.- Вот зверь, прямо бесноватый!..- Голос у него был густой, басовитый, несоразмерный с низкорослой, щупленькой фигурой.- Хотел обротать, так он меня кусанул зубами, как пес! Клок кожи на лбу содрал, истинный бог!..

Смешливый Федор побагровел, надулся, удерживаясь от смеха, но отец строго взглянул на него и пошел в калитку.

- Он где у вас?

- В конюшне.

- Принесите ишо одну бечеву, батюшка.

- С ним надо умеючи...- нерешительно сказал поп.

- Как-нибудь усмирим. Не с такими управлялся!..- немного хвастливо ответил Наум и ловко свернул в конце бечевы замысловатую петлю.

Федор, поп и работник стали возле двери, а Наум на левую руку намотал бечеву, в правой зажал корот кий сырой дубовый кол.

- Гляди, дядя Наум, он тебя обожгет! - усмехнулся работник.