А мне немного обидно было сразу туда идти, десятку-то я за билет уже заплатил и никого еще не посмотрел. Поэтому решил пройтись вдоль пруда, мимо лам и кенгуру, глянуть на обезьян, безобразничающих в большой яме около перехода на Новую территорию, посмотреть знакомого мне красавца глухаря и посетить «Ночной павильон». После этого я планировал еще взглянуть на волков, а за их вольером есть выход из зоопарка, для служителей. Вернее, выйти-то там может любой, а войти только работник этого учреждения. От этого входа-выхода совсем недалеко и до временного обиталища слонов, где я и рассчитывал найти Светку.

Особенно мне хотелось тогда посетить «Ночной павильон». Там в полутьме, при свете слабых красных лампочек, летают летучие мыши, скачут тушканчики, чешут себе бока бобры в хатке, лазают по веткам сони и летяги — вся та живность, которую днем не видать, потому что они на свету спят. А ночью их не видать, потому что мы спим. Этот замечательный павильон только-только открыли, и я был в нем всего один раз. Но посетить его вторично мне было, видимо, не судьба. Я не дошел даже до ямы с обезьянами, потому что уже возле загона с деревянными домиками, в котором всегда сидели кенгуру, увидел Светку.

Она стояла не одна, а в группе нескольких кюбзовцев и служителей зоопарка. Их всегда отличишь от посетителей и по одежде, и по озабоченному виду, и по поведению.

Светка уже была здесь со всеми на дружеской ноге и ничем от работников зоопарка внешне не отличалась. Грязноватая телогрейка, потертые старые джинсы, не новые сапоги, в которые эти джинсы заправлены, только шапка новая, хорошая, меховая, ей эту шапку на прошлой неделе отец купил, а то ее старую слон съел. Стащил с головы, когда она там что-то в слоновнике делала, и прямо в рот отправил. А на улице холодно, зима еще тянется, хоть и на исходе.