- Они за Бернадетт поехали, maman?

Ни та, ни другая не подошли, чтобы махнуть рукой или хотя бы бросить прощальный взгляд из окна детской - как раз напротив китайского ресторана "Райский сад".

Дверца хлопнула, отдавшись в сердце.

Люсьен завёл мотор.

Квартал был по-воскресному пуст. На перекрёстке они опустили противосолнечные щитки.

- Только не в Италию, - предупредил Люсьен.

- В Испанию?

- Подохнем от жары.

- Тогда на север.

- You are the boss.*

На автостраде в лицо ударил ветер.

И Алексей запел.

Он растягивал ремень безопасности и бил себя по ляжкам - с отчаянием, невероятным самому. Сначала водитель посмеивался, потом присмирел. Когда седок отпал на изголовье, спросил, не Красной ли это армии песни?

- Её.

- А смысл?

- Что от тайги до Британских морей Красная армия всех сильней.

- Нет?

- Да.

- Пентагон бы лучше придумал.

- Пентагона тогда не было.

- Старая песня?

- Юности наших отцов мудацких.

Люсьен тоже стал насвистывать, но, не найдя аналога, замычал что-то из песенного фонда Тысячелетнего рейха, отчётливо повторяя: фрише, фройлих, фест. Алексей смеялся, а француз пел, сводя брови с большим напором. Настроение было отличное, и песня была именно о них - всё ебущих! Бодрых. Радостных. Крепких.

- Часть нашей культуры, нет? Двадцатого века?

Алексей крикнул:

- Не оправдывайся! Never explain!*

Просто - всё ещё впереди за горизонтом. Лебенсраум. Пространство нашей жизни. Идеальное, как мечта.

Там, вдали...

На станции обслуживания очередь к заправке. Парень, расстёгнутый до небрежно завязанного пупка на белом брюхе, вытирал руки тряпкой и мотал головой, что не может, нет.