Лет пять шоферивший здесь и в заключении, он отлично знал писаные и неписаные законы колымских дорог. Если бы встречная колонна машин уже начала подъем на перевал, то подождать на специально для этого "спланированной" площадке и пропустить эту колонну должен был он. Но машина-одиночка въехала на склон первой. Теперь, как уже начавшей спуск, путь ей должны были уступить встречные машины, хотя бы их там была целая сотня.

Но внизу на этот счет были, видимо, другого мнения. Головная татра пересекала место, где еще можно было разъехаться, и начала карабкаться в гору. Это было слышно и по звуку ее вентилятора, завывшего на самой высокой ноте. Этот тонкий вой сразу же подхватили хриплыми голосами остальные машины, одна, другая, третья... - Шары там у них повылазили, что ли? водитель нажал на тормоза и растерянно взглянул на начальника,

- Шоферской закон нарушают б...!

-Плевали они на твой закон! - зло ответил ефрейтор, - у спецэтапа право на "зеленую улицу" есть, вот что! - Он открыл дверцу кабины и спрыгнул на дорогу; - выруливай вот теперь обратно наверх! Так тебе и надо, раз работать не хотите, филоны чертовы!

- Говорю, не я сцепление ремонтировал, - сказал шофер, - мое дело баранку крутить...

Заключенные в кузове и ехавший с ними второй конвойный солдат, тоже, конечно, давно уже заметили встречный этап. Вохровец взобрался даже на доску под кабиной, служившую ему сиденьем, ему и махал над головой автоматом; остановитесь мол! Сейчас, ребята, они нас как испугаются, дак к-а-ак шарахнутся со своими машинами под откос... - с издевательскими интонациями в голосе заметил кто-то из заключенных. Молодой солдат с лицом деревенского подпаска сердито обернулся, но ничего не сказал и начал со смущенным видом скручивать цигарку. Подавать спецэтапу сигналы остановки было с его стороны очевидно бессмысленным и довольно глупым делом.