И Кузьма удивился.

- Порядочно сдул, - сказал он, оглядывая мыс.

- Ничего, лошаденки 1яиут, - уклончиво, током опытного косильщика сказал Володька.

- Отдыхал? Надо давать передышку. - Кузьма пощупал под хомутами, вытер о траву руку.

Володька все же сказал, указывая глазами на щуку:

- Большая дура. Килограмма на полтора будет.

- Щука-то? - Губы Кузьмы, обветренные, в трещинах, расползлись в довольной улыбке. Он приподнял полосатую рыбину, словно пробуя на вес. На мели зарубил.

Харчи у нас неважнецкие - придется на довольствие к реке вставать.

- Можно, - сказал Володька.

Кузьма поправил топор на ремне, кивнул:

- Ладно, покрутись еще с часик, а потом я сменю.

Большой, высокий был Кузьма, но до чего же все у него складно! Даже топор на ремне не отвисает, как у других, - влип в железную скобу, как маузер. И сапоги-обыкновенные кирзовые сапоги, не лучше, чем у Володьки. Но тоже как-то по-особому выглядятможет быть, оттого, что немножко голенища отогнуты?

"А волосы-то у него, как у меня, светлые", - вдруг подумал Володька, провожая глазами шагающего по лугу Кузьму, и это неожиданное открытие немало удивило и в то же время обрадовало его.

Вскоре над кустами, там, где была изба, задрожал прозрачный дымок.

Интересно получается, думал Володька, он косит, а начальство кашеварит. Ежели сказать кому, не поверят.

Но сам-то он находил это в порядке вещей. Не удивляются же на Грибове, когда Никита лежит, а Колька косилку мозолит. А почему он, Володька, не может?

Кузьма явился с Тузом-таким же, как Мальчик, рослым и ступистым мерином рыжей масти.

- Ну, отдыхай, - сказал Кузьма. - Заработал, Там тебя щука ждет.

Володька связал на веревку Налетку, с достоинством, не спеша, все еще расправляя занемевшую спину, подошел к избе. Культурненько! Стол накрыт газетой, в миске под зеленым лопухом - полщуки, ровно полщуки. Вот человек - поровну делит!