Но вот и Кузьмы нет-перебрался на соседний мыс.

Володька остался один - один на целом покосе. Полный хозяин! Вот как жизнь обернулась. А потом приедут люди, будут сгребать сено-сено, накошенное им. Надо только почище косить. Чтобы не говорили: "Володченко тут, бес, чертил. Что с него взять?" А вот так не хотите! "Ну и золотые руки у коснльщика-дай ему бог здоровья! Грабли сами бегают". И когда на взгорбинах, на поворотах или на кротовых холмиках коса шла юзом, подминая траву, Володька терпеливо поднимал пальчатый брус, очищал его от земли, пятил лошадей назад и снова прокашивал.

Один за другим ложатся травяные ряды. Лошади уже в мыле-густая трава, да и жара. Ему приходится время от времени слезать с косилки, щупать под хомутами. Не хватало еще, чтобы лошади у него сбили плечи... Паршивая эта кобылеккз Налетка-псе время, тварь, хитрит.

Мало ему из-за нее досталось, так нет, и тут номера выкидывает: то мордой в тразу зарывается-будто век не жрала, то в сторону норовит, а то опять из хомута назад вылезает-тащи Мальчик один. Володька хлестал ее ременкой, приговаривал:

- Вот тебе, вот тебе! Я тебя выучу.

Душно, пот одолевает. Сыромятные вожжи в руках раскисли. Пуха-тоже бестия не последняя-забралась от жары в траву. А все-таки чувствует, что к чему. Раз хозяин работает, то и она по своей собачьей вере трудится: ползет сбоку, путает траву.

Ах, ежели бы выкупаться... Мысль эта появлялась у Володьки каждый раз, как он приближался к речке, но он тотчас же отгонял се, как !гадоедл!!вого овода. А ну увидит Кузьма? Хрен его знает, как он посмотрит. Все же Володька догадался снять верхнюю рубаху-стало немного легче...

Когда из-за кустов показался Кузьма, мыс был выкошен наполовину.

Володька еще издали увидел в руке Кузьмы порядочную щуку-пожалуй, не меньше топорища, - болтающуюся на прутике, но подъехал к нему внешне спокойный, никак не выказывая своего удивления. Во-первых, Володька сам немало ловил щук на Грибове, а во-вторых, пусть-ко он удивляется.