Володька встал тихонько, вышел на волю.

Густой туман заволок вес кругом. От росы щиплет босые ноги. На огневище чуть-чуть тлеют головешки.

Заслышав шаги хозяина, из-за угла тотчас же выпорхнула Пуха, теплая, с былинками сена в шерсти. Она лизнула Володькины ноги и робко и заискивающе подняла к нему лисью мордочку с черным пятачком.

Володька долго разглядывал се. Потом он достал из кармана веревочку, присел на корточки.

Пуха съежилась.

- Стой как следует, - с угрозой прошипел Володька.

Подросла ли сколько-нибудь? Не поймешь. Вроде и подросла, а вроде и нет. Во всяком случае, узелок на веревочке, как и три дня назад, по-прежнему тонул в Пухиной шерсти.

Утром проспали-обычная история, когда к избе приезжает свежий человек. Пока умывались внизу, на речке, кипятили чайники, солнце съело росу. Чаи пили второпях-вот-вот, с минуты на минуту, подгонит лошадей Володька. Но напились чаю, прибрали посуду, а Володька не появлялся. Где Володька?

Стали кричать на разные голоса: "Володька, Володька!" - ответа не было.

- Порядочки, - покачал головой Кузьма.

Всем понятно было, почему нервничает Кузьма. Другим только спуститься под гору, перейти речку, и пожня, а ему надо попадать на Шопоткн, куда и без машины не каждый заедет.

- Николай, - сообразил наконец Никита, - бежи за лошадями.

Колька вскоре вернулся верхом на гнедухе.

- Нету лошадей-ушли! - весело, точно радуясь, отрапортовал он.

Кузьма побагровел:

- Как нету? Я же ему что сказал? Связать?

- Ну да, там и веревками-то не пахло.

- Ах, сукин сын, сукин сын! Навязали мне ирода на шею. Николай, выручи...

- Ладно, - Колька покровительственно кивнул бригадиру. - Лошади сейчас будут.

Но что это? Бах, бах...

- Вот он, дьяволенок, - торжествующе сказал Никита, указывая рукой на лес. - Ружьичишком забавляется, а мы жди...