- Ирка! Ирка! Ты чего психуешь, скажи? Ты обиделась, да? Ты за что обиделась, слышишь? Почему ты так смотрела, Ирка? Я что-то не так сделала, да? Ты скажи!

Иришка пожала плечами, отводя глаза. Отвечать у нее просто не было сил.

- Да? - вдруг поняла Гавришова. - Ты хотела?..

Иришка высвободила плечо из ее цепких рук и начала спускаться по лестнице.

- Стой, подожди! - Ее опять догнала Гавришова, и Иришка послушно остановилась, глядя куда-то в сторону. - Ведь никто не знает, - зашептала, оглядываясь, Гавришова. - Я пришла первой, и Нина Васильевна тоже не знает. Если ты хочешь... Я бы тоже хотела... Но если ты так хочешь... - И она протянула Иришке накрахмаленную пачку, которая топорщилась у нее в руках.

Уже после выступления, сидя в тесной, душной раздевалке, Иришка вдруг расплакалась. Она сидела, сжавшись в комочек у теплой батареи, и лишь комкала в потных ладонях жесткий тюль пачки. В раздевалку вбегали девочки, веселые и разгоряченные, но, покосившись на Иришку, затихали, обмениваясь недоуменными взглядами и пожимая плечами.

- Отчего ты плачешь? - спрашивала какая-нибудь из них. - Ну, скажи...

Иришка молчала. Она не знала, что ответить. Она не понимала, почему плачет, когда ей так хорошо. Она еще не знала, что плакать можно и от счастья.

- Ну, маленький, теперь ты отдохнешь от своего балета, - сказал папа за завтраком.

- Дочь, ты должна провести каникулы с пользой, - немедленно откликнулась мама и поправила Иришке бант. - Стриженая ты мне нравилась больше. После завтрака - гулять, а потом будешь подтягивать математику. Ноги ногами, а голова головой.

- Никакой пользы! - запротестовал папа. - Каникулы нужно отдать развлечениям. Объявляю программу действий: три билета на елку... Могу и больше. - Он вопросительно посмотрел на Иришку. - И все, что захочешь: зоопарк, каток, ТЮЗ, гости и в гости, - в общем, простор фантазии!

- Но ведь, - недовольно сказала мама, - ребенок и так запустил математику. Когда она увидит, что ей суждено танцевать где-нибудь в десятом ряду кордебалета, она засядет за математику. Но будет поздно, да, да! Будет поздно! - Она пророчески подняла палец. - Математика не прощает упущенного времени!