И хотя Иришка чувствовала себя немножко виноватой, она была просто-напросто счастлива. Она полезла целоваться к маме, но мама отстранила ее и сказала:

- Ну-ну! Имей выдержку.

Зато папа чмокнул Иришку в щеку, потом в нос, и только тогда Иришке стало чуть-чуть грустно.

Она постояла еще немного, прижавшись лицом к прутьям ограды, но скоро желтое мамино пальто стало неразличимо среда деревьев увядающего осеннего парка, и лишь красный папин джемпер еще раз мелькнул за поворотом.

Те, девчонкины, тоже ушли. "Бедная, - пожалела девчонку Иришка. Чего она плачет?.." Но девчонка, несколько раз икнув, внезапно прекратила рев, деловито высморкалась в сомнительной свежести платок и уставилась на Иришку.

- И тебя тоже? - сиплым голосом спросила она.

- Что... тоже? - не поняла Иришка и застеснялась: уж слишком бесцеремонно разглядывала ее девчонка.

- И тебя тоже!.. - уже утвердительно протянула девчонка. - И меня вот... видишь?

Иришка неопределенно кивнула. Она ничего не поняла.

- Я Надя. - Девчонка поплевала на платок и стала тереть щеки. - А ты?

- Ира...

- Ирка, значит. Смотри, чистая уже? - Надя придвинула лицо к Иришке, показывая щеки. Лицо ее не стало чище, и Иришка честно сказала:

- Не знаю.

- Ну и пусть! - махнула рукой Надя. - Видела? Ненормальная!

- Кто? - удивилась Иришка.

- Мамка. Думает, раз она хотела стать балериной, так и я должна.

- Балериной?.. - недоверчиво протянула Иришка, вспомнив низенькую, круглую тетку в растянутой на животе кофте.

- Ага! - торжествующе пробасила Надя. - Представляешь? Это же ужас сплошной. Теперь она хочет, чтобы я!.. А ты совсем некрасивая, - вдруг сказала она и критически осмотрела Иришку. - Некрасивая и худая. Совсем даже как скелет. И как тебя только взяли?.. По блату, да?

Иришка стояла, глядя в сторону, и чувствовала, как слезы тепло щекочут глаза. Вот покатилась первая слеза и повисла на подбородке. Иришка отвернулась.