Сказочная погода - март, "бархатный сезон"! Безоблачное небо, щедрое солнце, ослепительно белые горы, зажавшие с двух сторон наше благословенное ущелье, - седьмой год здесь живу, а не устаю любоваться (в хорошую погоду, конечно, в плохую - глаза бы мои не видели этого унылейшего на свете пейзажа). Особенно хороши горы. Издали я даже Актау люблю, хотя на его склонах прописаны все мои пятнадцать лавинных очагов, в том числе и четвертый, с которым у меня особые счеты. Впрочем, и остальные ко мне не очень расположены. Мама уверена, что при виде меня они настораживаются и ждут первого же неосмотрительного шага, чтобы сорваться и сломать ребенку шею. Возможно, что так оно и есть на самом деле. Несмотря на мою трусливую бдительность - честное слово, я очень бдителен, так как испытываю подсознательную симпатию к своей особе, - они уже раз двадцать срывались с цепи, как собаки, готовые разорвать меня на части. - Привет, Максим! - Это Ваня Кореньков, инструктор турбазы "К?ксу". За ним тянется хвост "чайников", как здесь называют новичков, ошалевших от солнца и перспектив. Пошли с нами в "лягушатник", бесплатно кататься научу. - Боюсь. - Я вжимаю голову в плечи. - Говорят, там ногу можно вывихнуть. Новички, которые уже скоро выйдут из "лягушатника" на склоны, смотрят на меня с презрением. Они уже асы, они уже умеют тормозить "плугом" и по всем правилам падать. Они не понимают, как это такой большой человек, как инструктор, тратит время на разговоры со мной. А я завидую. Еще из "лягушатника" не выползли, а снаряжение у иных - такое мне только снится. Особое негодование вызывает толстяк, который, как дрова, тащит на плечах великолепнейшие "россиньолы". Лет пять назад таких у сборной команды не было. - Академик, - вполголоса докладывает Ваня, - похудеть желает. Ну, академику "россиньолы" не жалко, пусть худеет на здоровье. От моей квартиры до канатки с полкилометра, но иду я минут двадцать: на каждом шагу приятели, да и многие туристы знают меня в лицо, из года в год приезжают сюда в "бархатный сезон".