Редактируя на ходу, я отстукиваю: "Тов. Ляпкину П. Н., копия: НИИ стройматериалов, председателю месткома. Петр Николаевич! Покидая турбазу "Актау", вы случайно, разумеется, прихватили с собой библиотечные книги: "Альпийская баллада" и "Мой Дагестан". Отдавая должное вашей любви к литературе, надеюсь, однако, что вы в декадный срок вышлете указанные книги ценной бандеролью. Во избежание недоразумений сохраните у себя почтовую квитанцию. Зав. библиотекой Уварова А. Ф.". - Какой прохвост! - восклицает мама, подписывая две копии и третью пряча в папку с этикеткой "Переписка с прохвостами" (моя работа). - Хорошо еще, что я ему Ахматову не выдала, интуиция! Обедать придешь? - Мне Ибрагим из "Кюна" четыре шашлыка проиграл, - сообщаю я. - Там пообедаю. - Как это проиграл? - Мама выпрямляется. - Может быть, в карты? Слово "карты" в маминых устах звучит как пираты или акулы. - Что ты, мама, какие карты! О погоде поспорили. - Так я тебе и поверила. - Мама с крайним неодобрением смотрит на мое честное лицо. - "Ищи женщину..." Мама, как всегда, сокрушительно права: Ибрагим, шашлычный король, ударил со мной по рукам, что я поцелую первую же им указанную туристку (шашлыки или бутылка шампанского - на выбор). Позвав свидетелей и заранее торжествуя победу, он чмокнул губами и вытянул их в сторону великолепнейшей блондинки, лакавшей глинтвейн в обществе трех здоровенных барбосов. Подумаешь, задача. С возгласом "привет, Катюша!" я подошел к блондинке, приложился к румяной щечке и растерянно развел руками - ах, какая нелепая ошибка! Барбосы вскочили как ошпаренные, но я так чистосердечно ворковал, так сокрушался, что они, бормоча ругательства, отпустили меня подобру-поздорову. А блондинка, которая, как на грех, оказалась Катей, восхитительно смеялась (какие глаза, ямочки на щечках, зубки!) и с интересом мне позировала, явно поощряя на следующую попытку - в более подходящее время. Меня больше устраивали шашлыки: два я съел сразу, а два оставил про запас.