И Гулиев по-своему прав: баллотироваться в академики он не собирается, а какую пользу можно еще извлечь из оторванного от жизни ученого? Зал напряжен, наконец-то задан вопрос, имеющий прямое отношение к тому, что каждый ценит превыше всего. - Давайте сначала поставим вопрос по-иному, - говорю я, предположим, что лыжник видит несущуюся на него лавину. Практически убежать от нее почти невозможно - лавина из сухого снега развивает скорость до ста восьмидесяти километров в час; почти - потому что опытный, сохранивший самообладание лыжник, особенно если он на ходу, может успеть свернуть. Возьмем худший вариант: времени свернуть нет, но секунда-другая в запасе имеется. Прежде всего попытайтесь освободиться от лыж - это чрезвычайно важно вы обретете некоторую свободу действий; но вот лавина уже вас подхватила и куда-то несет, вы беспомощны, но - два действия вам под силу: делайте плавательные движения, это даст шанс удержаться на поверхности, и, самое главное, опустите на голову капюшон, прикройте рот и нос! Ни в коем случае не забудьте это сделать, иначе пыль и лавинный снег могут быстро забить дыхательные пути и задушить. Я делаю длинную паузу, чтобы насладиться абсолютной тишиной: даже барбосы и охламоны перестали ухмыляться и ерзать. В зале находятся несколько человек, которые не хуже меня знают, как мало помогут мои наставления тем, кто попадет в лавину, но это не имеет значения: людям свойственно во что-то верить и на что-то надеяться. Теоретически наставления безупречны, однако мой личный опыт говорит, что если уж лавина подхватила - твое спасение зависит от тебя чуть больше, чем если бы ты попал в бетономешалку. Я привожу примеры, рассказываю о лыжниках, чудесным образом спасшихся, - ни во что иные люди так не верят, как в чудеса.