Вот совсем юная девочка лет пятнадцати, а катается минимум по первому разряду, и парнишка, который пытается ее обогнать, совсем не плох. "Не сворачивай с трассы!" - ору я. Кивнул, послушался. Кого я не терплю, так это лихачей, черт бы их побрал! Половина бед на склонах - из-за них. На верхней станции я захожу к спасателям и беру свои лыжи. Под ногами повсюду снег, а солнце жарит, девчонки катаются в купальниках - загляденье! До моего хозяйства отсюда метров триста по горизонтали, выше идти некуда, это вершина Актау три тысячи шестьсот метров над уровнем моря, перепад высот до ущелья километр двести метров, есть где разогнаться, потешить душу и вывихнуть конечности. "Зачем напялили на себя столько одежд?" - негодующе спрашиваю у двух бронзовых красавиц, загорающих на соломенных креслах в бикини, и, не дожидаясь ответа, качу к себе. Мое хозяйство - это щитовой домик из двух комнат с кухней, с довольно примитивной метеоплощадкой и скудным оборудованием: мы - практики и по совместительству сборщики первичного научного сырья. У дверей гордая вывеска: "Лавинная станция Гидрометслужбы" и бочонок с талой водой. Таких станций у меня две - вторая на Бектау, но там работы меньше, всего четыре лавины, да и те в стороне от трасс. Мой аппарат в ожидании начальства не тратит времени даром: Олег, задрав ноги на стол, читает детектив, Осман спит, а радист Лева слушает Окуджаву. Молодцы ребята, с такими горы можно своротить. "Не верьте, не верьте, когда над землею поют соловьи..." Я тоже люблю Окуджаву и с удовольствием бы его послушал в тысячный раз, но мне очень не нравится ночная сводка. С юго-запада идет циклон, от которого я не жду ничего хорошего, ибо он имеет обыкновение с напористой наглостью переваливать через Главный Кавказский хребет. Чтобы окончательно испортить мне настроение, Лева подсовывает РД от коллег из Северной Грузии: там началась снежная буря.