Кончилось войной, Европа вздыблена, смерть, перевороты, лагеря... Гриша теперь вздыхает про свои двадцать - шестидесятые-восьмидесятые, повезло, говорит, попал в брежневский рай. Можно было жить собой, прожить на пенсию и даже подкармливать детишек, достигших зрелости... в ненужном учреждении гонять чаи в теплой компании ... в крайнем случае сосать почти даровую корку хлеба и рассуждать об особой роли интеллигента в историческом процессе... Сладкие мысли, сладкое время.

А мне что досталось? В двадцать война, в тридцать перестройка, и пошла катавасия, где моя щель в двадцать лет шириной?

Зато свобода!..

Очень своеобразно поняли. В гробу я видел вашу свободу.

Вы скажете, стыдитесь?

Сами стыдитесь. Что оказалось? - то, к чему стремились, давно подвержено тленью, прогнило и вонючим гноем исходит. Мы, как всегда, солидно опоздав, выбрали самый замшелый вариант, паршивого Боливара, он нам по скорости показался подходящим скакуном. И совершенно неясно, как выкручиваться. Талдычили про выбор, а какой тут выбор - или тягловое животное, зрелищ и хлеба, или вампир и бандит... или снова на амбразуру?.. В математике есть задачи неразрешимые, Ферма и прочие, отчего бы в темном углу истории с такой не повстречаться?..

Нет, не страшно нам, тупичками промозглыми не запугаешь! В истории все разрешимо. Нарожать новых людей вместо негодных, отправить на свалку несколько поколений, и нет проблем. И оправдание налицо - процесс требует.

***

Начал свою повесть, и сразу затор - как писать, словно сам с собой говоришь, или почище надо?.. И посоветоваться было не с кем, Гриша всегда поддержит, но критик он плохой. Я говорил уже про него, Григорий Афанасьевич, пожилой алкоголик. Зато у Гриши знакомый оказался, назову его Виктор, потому что он известен сейчас. Недавно умер, и мне неудобно, скажут, примазываюсь, сочиняю себе биографию. Гриша взял у меня рассказы почитать, а потом отнес этому Виктору - посмотри, парень пишет... Я не просил, наоборот, запретил другим давать. Он хороший человек, Гриша, правда, свинью мне недавно подложил - спалил дом. Но он нечаянно, мы отстроим, постараемся еще, поживем.