Тогда я рассердился за рассказы. А он - извини, извини... Однако, сейчас же беги к нему, он ждет. Другого случая не будет, умрет скоро.

Доброе дело сделал да еще извинился. Понял, что я в эту рукопись много вложил, и чуть-чуть помог мне. Правда, без разрешения пролез в чужую жизнь. Но иногда нужно влезть без спроса!..

Я не стал возражать, хватило разума, редкий случай. Разозлился, было, но посмотрел на него и сник. На нем домашние штаны, грех и смех, содержимое из дыр поглядывает.

- Возьми, - говорю, - вот... спортивные... Тоже с пробелами, но еще поправить можно.

Взял адрес и пошел.

***

Толкнул дверь, там открыто оказалось. Он сидел в кресле у окна, лицо в тени. Высокий, видно, и тощий. Голоса своего нет, металлический звук из горла. Там у него железная трубка воткнута, вырезали гортань, рак. Он держал в руке мои листочки. Подумал и говорит.

- Знаешь, неплохо для начала. Чувствительно, но не сентиментально. Насмешливые вещицы, это неплохо, но попробуй что-нибудь серьезное написать. Насчет грубости - знай меру. Но если очень хочешь сказать - говно, так и говори. Только не ошибись. Если не оно, тебе не простят.

Засмеялся, вернее, зашелестело у него в горле, потом захрипело. Он закашлялся, махнул рукой - иди, иди. Я взял свои рассказы и ушел.

Шел и думал. Начал ведь серьезную историю, но то ли слов не хватает, то ли умения... А может решительности маловато, боюсь вовлекаться, вспоминать?.. Мечты не сбылись, совсем другое у меня получается, и довольно невзрачная картина... а признаваться самому себе не хочется.

Потом читал его книгу, еле продрался. Написано сильно, но больно история бредовая, забубенная. Летопись пропития таланта.