Берка останавливался не у нас, а тети Сони с дядей Сашей на соседней улице. Они и привезли его поздней ночью из аэропорта. Такой был усталый - не мог слова сказать.
Наши столько времени ждали, не расходились, нудили и приставали:
- Что Америка? Как Америка?
Засыпая, не открывая глаз, Берка сказал только одно слово:
- Шумно. В Америке - шумно!
На другой день родственники пришли повидать Берку. Сели пить чай, терпеливо ждали, что расскажет. Даже телевизор сделали потише.
Берка был в золотой блестящей рубашке из стопроцентного нейлона, вовсю улыбался и курил, хотя давным-давно бросил. Я думаю, его там угощали в
Америке, он втянулся обратно. Гости качали головами и говорили:
- Берка наш - американец!
Одна тетя Песя сказала, что он измотался и почернел. На нее сейчас же зашикали, указывая на рубашку - Э, где вы видели золотую рубашку? Много таких видели?
- Рубашка красивая, - соглашалась Песя.
Потом начался полный гвалт и бардак: одни хотели спрашивать вопросы, другие - просили - Дайте же человеку слово сказать!
- Хорошо, - начал Берка. - Про самолет хотите слушать? На самолете он летал первый раз в жизни и, надо же так - сразу в Нью-Йорк, на ПанАмерикан.
- Самолет - ничего страшного нет. Не тошнит, не верьте. Все, что давали, я чистенько скушал. Но скучновато. Лететь скучно. Мне еще повезло: рядом оказался еврей из Ташкента, было с кем слово сказать. Он и раньше летал на этой линии и знал, как попросить вина. Сиди, пей себе на здоровье, Если хочешь.
Мы, конечно, хотели. Мы брали и пили. Почему нет, раз бесплатно. Дают вино, давайте вино, а в остальном - ничего особенного. Скучно.