- Вы думаете, что Нью-Йорк - это небоскребы? Чепуха! Забудьте, слушайте сюда - есть немного, только в самой середке. Моя Лора живет, где нет ни одного. У всех маленькие и похожие дома, так себе - дачки-с. Они мне говорили, тот лучше, тот хуже, я вам скажу - все дома одинаковые. Подвал и два этажа. Подъезжаете, ворота сами поднимаются, машина заходит. Чистенько и прилично. Внутри - как оперный театр - шторы с кистями, статуэтки, картины, бар и стойка. На столе - цветные бутылочки, присыпки, цветочки, сухое все чепуха. Еды нет.

Где хочешь, садись, выпивай, закусывай, никого не жди. Руки перед едой не моют, тапочки не переодевают - в уличной обуви идут по коврам. Интересное кино - руки мыть - необязательно, а целиком мойся каждый день. И каждый день - тебе новая

рубашка. Френк, Лорин муж, хоть убей, во вчерашнем костюме на работу не пойдет, переодевается, как артист. Много чудного. Не хочу критику наводить. Я делал как я привык - снял туфли, тапочки у меня всегда в боковом кармане, польские, импортные. Сполоснул руки, пошел поискать настоящей еды. Ни черта нет - одни приправы, подливки, горчица, я знаю! Я люблю горчицу, Соня знает, но, как вспомню американскую, меня тошнит. Спал я тоже как привык, открыл окна и спал, как следует. Американцы окон по-настоящему не открывают: везде у них крючки, болты, застежки и разноцветные провода - дотронься, заорет сирена, гвалт! - прилетит полиция.

Утром Лора крикнула не 'хелло' через дверь и скрылась. Их дочка, Лиза, хорошенькая такая мейделе, они ее наряжают как японку, сидела тихо, смотрела, когда я допью кофе, взяла за рукав и потянула к машине в гараж. Появился Френк, полчаса возил нас по Манхеттену, потом сказал 'хелло' и тоже скрылся. Дочку попросил показать мне золотые магазины, их - целая улица. Так она показала. Я смотрел. Гелд. Хвей зер, что я золота не видел!

Вам слушать не скучно?