- Какие к черту долгоносики! - вскипел ученый.- Я десять лет корплю над докторской диссертацией, а вы даже не соизволили узнать тему!
Славик столовой ложкой, на которой виднелись следы его языка, нацелился на торт (тоже привычка с детства).
- Старик! - воскликнул он возмущенно.- Как можно так говорить! Не знаю, как мать, но я прекрасно помню тему твоей диссертации. Вот, пожалуйста... Влияние... Как это... Дай бог памяти... Вот черт! В общем... влияние каких-то там жучков... трутни, что ли... Влияние трутней на древесину! Вот!
- Не на древесину вообще, а на конкретную осину в частности,- поправила мама Погребенникова.
- Боже мой,- простонал Виктор Степанович.- Десять лет... День и ночь... И никому это не надо...
- Надо народному хозяйству,- сказала Ира Ивановна.- Мужчины, намазывайте хлебцы маслом. Очень вкусно... Кроме того, жукам, долгоносикам этим, надо.
Молодой Погребенников с силой проткнул вилкой хлебец, положил его на чашку и через отверстие попытался высосать чай. Получился тревожный крик ночной электрички.
- Зачем же нужна эта отцова диссертация долгоносикам?- удивился Славик.- Он станет травить их химикатами. Очень это жукам интересно.
- Вика, разве ты их травить собираешься? - с удивлением спросила Ира Ивановна.- Я всегда считала, что ты идешь по ветеринарной, части - лечить полезных насекомых будешь.
- Полезных насекомых нет. Все они сволочи,- сказал Его Королевское Величество.
- А муравьи? - спросила мать, прожевав хлебец с маслом.
- Муравьи тоже сволочи.
- Вот еще. Муравьи - санитары леса.
- Волк тоже санитар, а попадись ему в зубы...- парировал Славик.
- Ну, то волки... И то они сейчас стали мирными. Питаются отбросами на свалках и подружились с собаками.
- Собак тоже проучить надо,- заметил молодой Погребенников.- Совсем обнаглели. Путаются под ногами. Куда ни пойдешь, одни собаки. В магазин пойдешь - собаки, на лавочке посидеть - собаки, в автобусе - собаки. Недавно мы на Останкинскую башню полезли, сели за этот самый вертящийся столик, глядим - и там собака. Сидит, сволочь, цыпляту-табака жрет. Еле сдержался, чтобы не двинуть в ухо.