Подхожу к телефону-автомату. Набираю номер и очень долго ожидаю.

- А, это ты?

- Да, я, - говорю. - Как ты, Фрося?

- Спала.

- Я тебя разбудил?

- Нет.

- Ну, извини.

- Когда ты придешь? - спрашивает, и слышу: зевает.

- У меня проблемы на работе, - говорю. - Вечером освобожусь.

- А где ты сейчас?

- На вокзале.

- Что ты делаешь?

- Начальник попросил купить курицу.

- У тебя же женщина начальник, - вспомнила Фрося.

- Это начальник начальницы, - выкрутился я.

Подходит милиционер и хлопает меня по плечу:

- Нельзя звонить по телефону.

- Почему? - спрашиваю с недоумением.

- Что? - спрашивает Фрося.

- Потому, - говорит милиционер и нажал на рычажок.

Не знаю, что делать. Всегда так, когда спешишь, а потом неизвестно чем заняться. Собираю камешки. Под ногами их много. Подхожу к рельсам. Выбираю гайку на рельсе и бросаю в нее камешки. Ни разу не попал. Опять собираю. Опять ни разу не попал. Люди на меня оглядываются. Камешки отскакивают от рельсы в разные стороны. Оглядываюсь по сторонам. Речь закончилась. Под аплодисменты снова захотел есть. Подхожу к буфету.

- Булочку.

Продавщица подает бутылку водки.

- Я просил, - говорю, - булочку.

- Ах, - засмеялась, - а я услышала: водочки. Такие как ты подходят и только водочки просят, еще ты так одет...

- Как я одет? - интересуюсь.

- Нормально одет, - говорит, - как все.

Жую и собираю камешки. В левой руке булочка, а правой собираю. Наконец один раз попал. Подходит в который раз милиционер.

- Что вы делаете?

- Бросаю камешки, - бубню с набитым ртом. - А что - нельзя?

- Нельзя.

- Почему?

Не ответил. Жую булочку и смотрю на часы. Опять заиграл оркестр. Толпа расступается: проходят представительные дяди.