- Я.

- Зачем?

- Какая разница, - сказала, а хочется просто расплакаться, не понимаю, чего она от меня хочет. - Я, - говорю, - есть не хочу, - раскрыла холодильник. Даже бананы. И сосиски. В морозильнике хлеб и печенье.

- Зачем у тебя, Фрося, в морозильнике картошка? - спрашивает.

- Он сказал, - говорю. - А вот на... - протягиваю ей кофе, - насовсем. Я уже никогда больше не захочу кофе. Вместо соли, - говорю. Тут увидела соль.

- Вот, - говорит, - видишь.

- Не вижу, - говорю.

- Вот.

- Если видишь, бери.

- А яиц у тебя нет? - опять спрашивает.

- Тебе лучше знать.

- Слушай, - говорит, - что это у тебя за запах?

- Из холодильника?

Понюхала, закрыла холодильник.

- Нет, запах не холодный, а летний.

- Какой?

- Летний, то есть, как летом, когда тепло и хорошо. А почему ты в черном???

- Потому что запах, - говорю.

Она сама прошла в комнату, без приглашения. В одной руке соль, в другой кофе.

- Отсюда идет. Какой приятный!

- Да, - говорю, - приятный, действительно.

- Это от цветов, - говорит.

- Нет, не от цветов. От цветов зимний запах. Да и у меня нет цветов разве не видишь пустые вазы?

- А еще от чего может быть? - удивилась уходя.

- Действительно, - согласилась с ней, - от чего может быть еще... - и поспешила вслед, а дверь оставила открытой, чтобы благоухание благоухало для всех.

Оборачиваются. У женщин на головах не платки, а мужские сапоги с навозом на подошвах - и запах. Еще они посмотрели на меня, я испугалась; не знаю от кого убегаю, куда бегу. Прибежала ночью. Во мраке зажегся огонек, потом пропал, опять зажегся, исчез, появились два огонька, потухли, опять загорелись... А, это фары и дорога горками! Проехал мимо лысый мужик на машине. Я его не знаю, но мне сказали, что это Иван Антонович. Нет, задний ход, вернулся.