- А это в чем же дело было?

- Чтобы объемом штоф вмещался... м... н... потому у нас... м... н... бумажники были... м... такие большие...

"Ах ты, - думаю, - рожа этакая богопротивная! И еще этак бессовестно обо всем рассказывает".

А он продолжает про какого-то ихнего же провиантщика или комиесарщика, который в эту ужасную пору, среди всеобщих страданий и военной нужды, еще хуже потерялся, - "вдруг, говорит, совсем со вкуса сбился, черт знает что лопать начал".

"Ах, - думаю, - отлично. Всем бы вам этак сбиться и "черт знает что лопать", но это "черт знает что" вышло совсем неожиданное.

- Всегда квас, - говорит, - любил и один квас и употреблял. Из последовательных людей был - семинарского воспитания... Его отец был протопоп и известный проповедник, и такой завет ему завещал, что если есть средства на вино, то пить пиво, есть на пиво - пить квас, а есть на квас пить воду. Он все и пил квас, и другого не хотел, но только во время военных действий стал шампанское в свой квас лить...

- Как же это?

- Так... м... н... Пополам тростил: полстакана квасу нальет и полстакана шампанского... вместе смешает и пьет.

- Экая свинья! - прошептал я, но так неосторожно, что Анемподист Петрович это услышал и, взглянув в мою сторону, отозвался:

- Да, ничего себе, хамламе порядочный; но, однако, я вам должен сказать, что шампанское с квасом это совсем не так дурно, как вы думаете... У нас это, у провиантских, в военное время даже в моду... вошло... М... н... очень многие из наших даже до сих пор продолжают... привыкли... Иностранцы не могут... пробовали их для шутки поить, так они... того... выплевывали... не могут.

Я хоть не иностранец, но плюнул и хотел отойти, но в эту самую минуту этот превосходный Анемподист Петрович вдруг самым непосредственным образом оборотился ко мне и говорит:

- А вот, извините меня, сделайте милость, я вам тоже, если позволите, хотел сделать маленькое возражение насчет русской природы.