- Я не актер. Я врач, - был угрюмый ответ.

Таких быстрых и ценных признаний Кранах еще не слышал в этом флигеле. у него была интуиция - и он мгновенно поверил.

- Вы - врач, - задумчиво и тихо проговорил он. - Ваше призвание - смягчать страдания. А вокруг нас - море страданий, море жестокости, которая не дает вздохнуть... Кажется, людей кто-то подменил. Или что-то подменило. Как говорил Платон Каратаев... Вы, конечно, читали "Войну и мир" Толстого?

- Платон Каратаев был мудак, - грубо сказал заключенный. - Толстой тоже был мудак. Вы знаете, что такое "мудак"?

Кранах кивнул.

- Вот. А что касается людей, то никаких людей нет и никогда не было - это мы все в лесу твердо выучили.

Кранах с трудом удержался, чтобы не заерзать на месте от возбуждения - его собеседник раскрывал все свои карты. "Мы все влесу". Эта фраза стоила недешево.

- Вы лечили партизан? - спросил он.

- Лечил, - все так же мрачно сказал врач. - Один лечит, другой калечит.

- Было много работы? - осторожно спросил Кранах.

- Хотите спросить, много ли в отряде было бойцов?

- Было? - переспросил Кранах.

- Нет больше отряда-то. Всех ваши поубивали, - с этими словами врач нагло развалился в кресле и попросил закурить. Он, видимо, собирался быть дерзким. А может быть, он и в самом деле был груб и дерзок.

- Позвольте вам не поверить, - мягко сказал Кранах, подавая собеседнику коробочку папирос и спички. - По моим сведениям, отряд, к которому вы принадлежали, продолжает действовать. Хотите выпить? У меня есть неплохой коньяк.

Он достал заранее приготовленную импозантную бутылку.

- Налейте, если от доброго сердца, - ответил пленный. Он выпил рюмку довольно равнодушно и теперь дымил папиросой.

Кранах помолчал, как бы давая врачу понаслаждаться. Тот сам прервал паузу.

- Зря вы меня ублажаете, - сказал он. - Я вам ни хуя не скажу. Можете меня побыстрее расстрелять или там что хотите.