Среди профессоров тех лет Гончаров выделял М.Т.Каченовского, С.П.Шевырёва, И.И.Давыдова и особенно читавшего курс эстетики Н.И.Надеждина. В университетские годы окончательно определилось влечение Гончарова к литературе, при поощрении Надеждина в редактировавшемся им журнале состоялась и первая публикация - перевод двух глав из романа Э. Сю "Атар-Гюль" ("Телескоп". 1832. No 15). Гончаров признавался, что "с 14-15-летнего возраста, не подозревая в себе никакого таланта, читал все, что попадалось под руку, и писал сам непрестанно. <...> Потом я стал переводить массы - из Гете, например, только не стихами, за которые я никогда не брался, а многие его прозаические сочинения, из Шиллера, Винкельмана и др. И все это без всякой практической цели, а просто из влечения писать, учиться, заниматься, в смутной надежде, что выйдет что-нибудь. <...> Все это чтение и писание выработало мне, однако, перо и сообщило, бессознательно, писательские приемы и практику".

Навсегда осталось в памяти Гончарова посещение университета А.С.Пушкиным 27 сентября 1832: "...для меня точно солнце озарило всю аудиторию: я в то время был в чаду обаяния от его поэзии; я питался ею, как молоком матери; стих его приводил меня в дрожь восторга. На меня, как благотворный дождь, падали строфы его созданий ("Евгения Онегина", "Полтавы" и др.). Его гению я и все тогдашние юноши, увлекавшиеся поэзиею, обязаны непосредственным влиянием на наше эстетическое образование". Благоговение перед гением Пушкина Гончаров пронес через всю жизнь.

Учившийся одновременно с В. Г. Белинским, А. И. Герценом, Н. В. Станкевичем, М. Ю. Лермонтовым, К. С. Аксаковым, Гончаров держался в стороне от студенческих кружков, не разделяя социально-философских увлечений сверстников и отдаваясь всецело, как он впоследствии подчеркивал, самому процессу учения. По его словам, "большинство студентов держало себя прилично и дорожило доброй репутацией и симпатиями общества", "если же и бывали какие-нибудь истории, в которых замешаны бывшие до нас студенты, то мы тогда ничего об этом не знали. Мы вступили на серьезный путь науки и не только серьезно, искренно, но даже с некоторым педантизмом относились к ней. Кроме нее, в стенах университета для нас ничего не было".