- Алексей Николаевич, - спросил Берг Симбирцева, - как поэма? - Работаю, - неохотно ответил Симбирцев. "Работает, - ядовито подумал капитан. - Он работает!" Капитан начал бешено накачивать примус, мысленно приговаривая при каждом свисте насоса: работай, работай, работай! Бесшумный примус не выдержал и загудел. Капитан озадаченно посмотрел на него, плюнул и сел к столу. Раздражение его прошло. - Поговорим, - повторил он, закуривая. Батурин и Берг понимали, что дело важное, иначе Симбирцев не приехал бы вечером к ним, зимникам, за тридцать вёрст от Москвы. - Дело простое. - Симбирцев медленно помешал чай. - От Берга я знаю, что вы без работы, - он говорил, обращаясь к одному капитану. - И вы и вот... товарищ, - он посмотрел на Батурина. - Да, вы пишите очерки в газете, но это случайная работа. Берг, вообще человек свободный, живёт на двадцать рублей в месяц. - Хорошенькая свобода, - пробормотал Берг. Симбирцев помолчал, потом спросил неожиданно: - Вы слышали о лётчике Нелидове? - Тот, что разбился в Чердынских лесах? - Тот самый. Я хочу предложить вам одно дело, но оно требует большого предисловия. Пожалуй, проговорим до рассвета. - Он виновато улыбнулся. - Ну что ж, - капитан повеселел. Любопытство его было неистощимо. Валяйте. Мы и без вас просидели бы до утра вот за этим... Он хотел щёлкнуть пальцем по бутылке водки, но раздумал и щёлкнул по красному панцирю гигантского рака. Симбирцев начал говорить. Его ломающийся голос окреп. Он нервно проводил рукой по волосам. Рассказ его разворачивался скачками; в провалах, словесных пропастях Батурин угадывал прекрасные подробности, отброшенные торопливой рукой. Синий дым табака рождал мысли о Гофмане. Дым скользил по плакатам' ветер шумел в снастях этих бумажных кораблей. Только дважды капитан прервал рассказ инженера восклицаньем: - Да, это человек! Возглас, этот сразу расширил рамки рассказа. Батурин вздрогнул, и гордость, почти до тёплых слёз, до дрожи, заволновалась в нём.