Маня молчит, смотрит на пьяного мужа, спокойно затягиваясь, и во взгляде ее - безмерное презрение.

- А вот этого не надо, Маня. Нне надо, мля, на меня так смореть. Ну и шо что выпил? Все пьют. И пить будут вечно. На том страна держится. Так что накорми меня, сволочь, по хорошему прошу.

- Да пошел ты...

- Что?! Да как ты...

- Что, "как я"?! Ну, что "как я"? А?! Ты, козел драный, всю жизнь мне засрал, света белого не вижу! "Да как ты"... А вот так вот! Мне тридцать пять лет, еще пяток - и я глубокая старуха, а что я видела в этой жизни? Твою вечно пьяную рожу? На на хрен ты мне сдался... Нормальных мужиков на свете много...

- А-а! Значит, правду болтают, что ты с Васькой из второго цеха спала? Признавайся, блядь! - он замахнулся кулаком, но расслабленное алкоголем тело не выдержало такого резкого движения, .пьяный покачнулся и упал назад, головой стукнувшись о шкаф. Как ни странно, шкаф устоял. Маня, однако ж, не только не посочувствовала своему злосчастному супругу, но напротив, рассмеялась грудным неприятным смешком.

- Да, спала. - совершенно спокойным, ровным голосом произнесла она. - И с Витькой с пятого этажа тоже спала. Вот кто мужик-то!- на мгновение она мечтательно закатила глаза, но тут же лицо ее перекосила гримаса ярости. - А когда участковый, что тебя в том году домой приволок, завалил меня в коридоре прямо у тебя на глазах, ты ж мычал только да блевал под себя. И теперь ты говоришь "Да как ты"? Кому? Мне?!

Пока Маня произносила эту пламенную тираду, муж ее совладал-таки с неподатливыми конечностями и утвердился в вертикальном положении. Налитые кровью глаза смотрели в никуда. В руке щелкнул выкидной нож. Я хотел вмешаться, но в этом мире я оказался абсолютно бестелесен, и оставалось только наблюдать.

- Падла. Шлюха. Гадина. Счастья захотела, да? Счастья? Какого тебе счастья, семейного? Или просто большой хрен промеж ног - вот и все счастье? Жизни жалко, да? А моей жизни тебе не жалко, гнида? Да не было у меня жизни с тобой, не было! Жизнь начинается тогда, когда женщины начинают рожать.