Невыносимо громко,на грани восприятия музыки, за которой начинался уже сплошной рёв, зазвучала фуга Баха в исполнении органа и трубы. Налетел ветер, разбуженный этой величественной музыкой, разбил спираль, охранявшую меня и ,скатившись кубарем по всё той же странной лестнице, я растянулся без чувств на асфальте. Но ветрило и тут не дал мне спокойно умереть. Он снова поднял меня, закрутил в вихре и понёс, понёс в какие-то очередные неведомые дали. В окружающем вихре, на пороге между бредом и смертью, мне померещилось лицо Лены. Губы её шевелились, но слов я не слышал...

...Пожара не было, но пожарные машины в изобилии кружили вокруг тридцатиэтажного здания, никогда мною раньше не виденного. Мела сильная метель, только силуэты и мигалки пожарных машин были видны в этом молоке, и шум их моторов был единственным звуком, который я мог слышать. Холодно. Очень. Придётся туда войти, так как это, кажется, единственное в этой местности здание. С этой стороны входа нет, и нет даже выхода. Обхожу. С этой тоже всё глухо. Обхожу. А, вот он, вход-выход, и широкая ледяная дорожка ведёт к нему. Какие-то странные дети катаются по этой дорожке, на них ужасные пальто и шапки, какие я сам носил в детстве, этакий шедевр советской лёгкой промышленности 60-70-х годов.Они разбегаются метров за сорок от дверей и быстро скользят ко входу, а там ,изловчившись, хватаются ручонками за тонкую трубу, идущую по верху, и продолжают скольжение, держась за неё, пока не упираются в стену. Труба явно тёплая - от неё идёт пар. Она ,судя по всему,плохо закреплена, и, пропуская каждого сорванца, сильно раскачивается. Раскачивается, раскачивается...оп! Оторвалась! Хлопнул выстрел, потянуло порохом.Я вбежал в холл. Мальчишка не доехал до стены каких-нибудь три метра. Он лежал, как-то неестественно вывернувшись,и из маленькой аккуратной дырочки в его виске текла кровь. В динамиках, располженных по углам холла свистнуло, затем кто-то прокашлялся и произнёс хорошо поставленным сухим баритоном:



3 из 57