Сначала закрыли "Дер Эмес",

А дальше... соврать не могу.

В ночи Подмосковной от страха

Дрожал местечковый народ,

Сосед наш и парень-рубаха

Кричал: "Я пущу их в расход!"

Его не позвали на помощь,

Управились сами пока.

Молчала московская полночь,

Мертвели Лубянки бока.

И, как от груди отлученный,

Я дох на подушке снегов

Без этих убитых ученых,

Без этих забитых стихов.

И пахло тушной морковью,

Прогоркло вонял маргарин,

Кастрюли - как налиты кровью!

И цимес не ел я один!

Какое спасало питанье!?.

И речь ненавидел я ту...

Шептал потрясенный Шпитальник,

Вгоняя весь дом в бледноту,

И ел механически цимес

Уже из тарелки пустой

"Закрыли, закрыли "Дер Эмес",

Михоэлс, Квитко, Бергельсон..."

Я их имена не забуду,

Как цимеса запах и цвет.

Быть может, сменили посуду,

А цимес по-моему - нет!

РАЗГОВОРЫ С МАМОЙ

x x x

Наступает время,

Когда фонари не дают света,

Ветер - печальнее почтальона,

А листья морщинисты, как старухи.

Наступает время,

Когда ожидание беспричинно,

Разлуки необъяснимы,

И ночи бездонны.

Наступает время,

Когда хочется вернуть вчерашнее,

Оправдать позавчерашнее

И дождаться

Завтрашнего солнца.

x x x

О, укрепи меня явлением своим,

Дай силы мне, как вытерпел я годы,

Удел похожим быть я отдаю другим

И с горечью беру себе свои невзгоды.

Дай силы верит мне, что и меня поймут,

Не шумом суеты мне воздадут за муки,

Кому-то облегчу хоть несколько минут

И скрашу трудный путь раздора и разлуки.

О. Укрепи меня своим житьем-бытьем

Без выгод мишуры, корысти и расчета,

От боли и обид мы мать всегда зовем,