— А в каком ухе у меня звенит? — Спросила Лика. И Той ответил: «В правом».
— Как ты угадал?
— Я тоже слышу этот голос… — Звенящая тишина. Той продолжает. — Зов предков…
— Гул стоит в ушах…
Той согласно кивнул: «Звон».
— Ну да, — проверяла свои ощущения Лика, — в смысле — «Гул».
— Никакого сомнения! — Уверенно произнес Той. — Это голос камня. Голос камней позвал Танку, и она уже перелазила через ограду из колючей проволоки. Супруги, переглянувшись, последовали за ней.
— Здесь! — Счастливо выдохнула Танка. — Все. А теперь я пойду, погуляю… Где вы будете?
— Вот здесь и будем, — сказал Той. — Там где почва ушла из-под ног. Вот под этим дубом.
— Ну все! — Помахала рукой Танка. — Я пошла. Бай!
— С Богом. — Лика улыбнулась подруге. И тут же присела на камень.
6
Шелестящая пергаментом ночь… Ярко-желтая, словно Солнце, Луна…И лунные камни, разбросанные по Земле… В этом и впрямь было что-то сказочное.
Казалось, что Той сочинял свою новую сказку, где вопреки всем известным на земле законам, вновь оживали все его извечные герои.
Да это и было праздником воскресения!
Родные и любимые лица проносились перед его взором, праздничным карнавалом грядущего. В этом грядущем, в будущем, в завтра — все ликовали! Все были вместе, и вместе с ними воскресали все, кого они любили и помнили. Ибо воскресали роли, а значит — воскресали актеры.
И он был рад им, родным своим душам. Он был счастлив, когда они сами собой оживали в новой его сказке.
Оживали без всякой магии и колдовства.
Оживали, потому что так желал он. И они приходили к нему. И они становились персонажами его сказок. Сказок, где актеры оживляли образы прежних героев. Ведь ему трудно, несказанно трудно, невыносимо было расстаться с ними навсегда…