И когда духовный наставник Танки передает ей карты здешних мест, и выходит из машины где-то на краю леса, Той поражается его отваге.

— Вы посмотрите, какую сумку, полную книг, он с собою тащит в лес! Смеется Танка и разворачивает карту, на которой отмечены энергетически емкие места.

Той чувствует, как растет в нем восхищение каббалистом. Он чувствовал, откуда в нем росло это восхищение. Это было восхищение, человеком, отважно идущим в ночь…

— Нет, — говорил Той Лике, — это не есть отвага. Ты видела его белые, пухлые, как у ребенка ручки?

— Здесь присутствовало иное, — почти пела счастливая Лика.

— Ага, — Той сиял. — Вера. И именно — присутствовала. Именно присутствовала вера.

Танка остановила машину:

— Все. — Сказала она. — Дальше дороги нет. Идем пешком.

Луна била во все свои барабаны шаманской ночи. Сердца трех бились в унисон с лунной музыкой, размазавшей по небу охапку звездной пыли.

«Могилы праведников», — прочла Танка сияющую фосфором табличку. И они продолжили свой путь.

И каждый думал о Боге. Каждый думал о своем. О своем Боге.

Ну, о чем еще можно думать в такую ночь?! О том, что она и только она, эта ночь, позволяла им безбоязненно совершать эту прогулку вдоль кладбища.

Эта ночь была щедра на подарки. От нее можно было ожидать любых сюрпризов…

Той успокаивал себя тем, что над ними Высшая Сила, что они под ее защитой, и что с ними ничего дурного не случится.

«И все же, — Той думал о каббалисте, — этот рав отважный человек. И был он отважным… и был он в той же мере человеком, в коей присутствовал в нем дух».

В нос ударил тлетворный запах. Еще один знак ночи. Все остановились.

— Где-то рядом, — сказала Танка. — Но явно не здесь. Симаны