Кукушка извиняющимся тоном произнес:

- Приходите сегодня!.. Обязательно приходите. Совещание назначено в восемь, немножко запоздаем - около девяти начнем.

Разве можно было его не обругать?

Я напустился:

- То-то и оно-то! В девять начнем! Кто же к вам после этого ходить будет? Вы бы еще позднее собирались. Никакой хороший рабочий в общественной работе участия принимать не будет. Завтра на работу к семи? К семи. А у вас трезвон будет до часа? До часа. А чтобы хорошо работать, нужно хорошо выспаться. Нечего говорить, - еще резче сказал я, уловив желание Кукушки возразить. - Все у коммунистов не как у людей. Люди по ночам спят - вы заседаете, а утром носами на работе клюете. Нет, не заботится партия о своих членах. Я бы приказал каждому коммунисту обязательно восемь часов в сутки спать, а у вас наоборот - хоть все двадцать четыре подряд работай. Того не замечаете, что за двадцать четыре беспрерывных часа человек сделает меньше, чем за восемь после отдыха.

Все-таки Кукушка хотел возражать.

Счастливый случай лишил его этой возможности.

В дверь наборной протиснулся гармонист, пристроился возле верстаков, где закусывали рабочие, и развел малиновые мехи.

Игривый вальс поплыл по наборной.

Брови Кукушки удивленно полезли вверх по угреватому белому лбу.

- Что такое? - сказал он. - Кто допустил сюда гармониста? Я сейчас выясню в завкоме.

Недовольный Кукушка побежал, подгоняемый плавными толчками звуков.

- В самом деле: откуда музыка? - обратился Климов к соседям.

- Завком придумал, - объяснил тискальщик Лоскутов. - Культурное развлечение в момент перерыва.

- А Кукушка не знал? - обрадовался Климов.

- Видно, не знал, - хмыкнул я.

- Вот здорово! - захохотал Лоскутов. - Поругается Кукушка сейчас в завкоме, не приведи бог.

И, точно назло Кукушке, ребятишки затянули гулливую комсомольскую песню.