Но и сейчас не все у нас хорошо.

- Терпение лопается, - хором жалуются работницы. - Во время смывки шрифтов невозможно дышать, глаза заливает слезой. А все из-за скипидара...

Над всей типографией властвует тяжелый едкий запах дешевого скипидара. Нашему директору повезло на скипидар. Не знаю, где он его выкопал, но хуже найти нельзя. Правда, этот сорт скипидара дешев, смывка шрифтов обходится типографии в гроши, но работать невесело - он вреден.

Печатное отделение ходило к директору жаловаться.

- Не духи же лить, - холодно ответил директор.

Много пыли. Пыль зла, надоедлива, бороться с ней трудно - ни мехов, ни вентиляторов нет. Нет вентиляторов? Не ври, Морозов, не ври. Вентиляторы есть. Они поставлены еще давно, и, право, даже приятно изредка на них поглядывать. Ты хочешь сказать, что они не работают? Верно. Но тем не менее вентиляторы есть. Морозов, ты хитро прищуриваешь глаз?.. Жулябия! Ты знаешь: они предназначены не для борьбы с пылью, а для... Впрочем, помолчим. Возможно, когда-нибудь ты скажешь, для чего предназначены вентиляторы.

Скверно работать по вечерам. Лампочек мало, и, как безнадежно далекие звезды, мигают они в вышине. Мигают слабым красноватым светом - они угольные. Слаб накал и у лампочек и у нас - накались больше, мы сумели бы получить яркий свет. Не всегда удается избежать вечерней работы. Тогда набирать приходится чуть ли не на ощупь, а оригиналы читать, прижавшись к ним носом.

И главное: все не на месте, все не налажено, все делается кое-как.

Прибегаешь утром на работу, получаешь гранки - править авторскую корректуру. Взглянешь на гранки: правки мало. Похвалишь ленивого автора - и ахнешь: наверху в левом углу пометка "н.п.". Это значит: на полу.