— Доломали? — выглянув из кабинета, поинтересовался дед. — Можно идти завтракать?

— Почему это… — хотела было оправдаться мама.

— Ага, — дед многозначительно хмыкнул, — еще не доломали… — и, отодвинув ногой кусок отвалившейся штукатурки, заметил: — Продолжайте.

— Папа, — сказала мама, — ты разве не видишь, что Александр…

— Вижу… штурм Кенигсберга. Только там для установки фугасов специальные траншеи рыли и уж, конечно, перед взрывами своих оповещали.

— Какие еще траншеи? — обиделась мама. — Александр штукатурит…

— Да? — искренне удивился дед. — А я думал, репетирует сложный акробатический трюк. Весь вечер на манеже и так далее.

Действительно, Тимкин папа был похож на акробата. Стиснув в зубах отвертку с длинной коричневой ручкой, он стоял одной ногой на подоконнике, другой на стуле и, балансируя, тянулся рукой с зажатым в ней мастерком под потолок.

Тимка хмыкнул и тут же получил от мамы профилактический подзатыльник. Но не обиделся.

А дед подумал, посмотрел и сказал:

— Как только Александр Сергеевич свалится, ты, Нина, мне чайку нальешь?

— Папа, — мама сделала укоризненное лицо, но Тимкин папа все равно упал, и Тимка сразу понял, что это так гремело все утро. Это падали родители.

— Евгений Иванович! — обиженно сказал Тимкин папа, поднимаясь. А дед сказал на это:

— Любое тело… пардон, любое физическое тело, будучи отклонено от вертикальной оси более чем на 45 градусов, всегда падает под воздействием силы тяготения, если только оное тело не Тарзан и не успеет зацепиться за что-нибудь.

Тимкин папа никогда не был никаким Тарзаном и поэтому очень хорошо подпадал под закон физики. Потирая ушибленное колено, он сказал, что пусть мама быстрее кормит всех и особенно деда. Потому что когда Евгений Иванович голодный, он вообще…