— Да, — сказал дед, — я и так-то, но уж когда голоден, я иногда вообще.

Тут мама побыстрее накрыла стол в комнате. Как и следовало ожидать, известка трещала на зубах. Дед раскачивался на стуле, который скрипел. Тимка подумал и тоже стал скрипеть стулом. Как будто качка. Как будто их с дедом качает на одной волне.

— Нина, у тебя не найдется противогаза? — спросил дед.

— Нет, — сказала мама.

— Без противогаза трудно пить такой компот. Приходится цедить известку сквозь зубы. А от этого образуется зубной камень повышенной прочности. А зубы у меня, сама знаешь…

Мама хотела было ответить, но промолчала и только махнула рукой.

— Ну вот что, до-мо-чад-цы! — отодвинув пустой стакан, сказал дед. — У вас тут этого так называемого ремонта еще на два дня, не так ли?

Мама кивнула. Папа нервно вздохнул.

— Поэтому я забираю Тимку, и мы уезжаем. К часу «че» будем на месте. Как огурчики. А вы тут без помех занимайтесь акробатикой.

— Но, — возразила было мама, — еще же документы…

— Именно поэтому, — сказал дед.

— И собраться. И я вообще не понимаю, зачем это делать… Куда-то переться? С твоим здоровьем, папа!

— Оставь, — Тимкин отец облокотился на стол. — Так, наверно, правильно. Не знаю, лучше ли… Но в четверг в семнадцать часов…

— Я помню, — сказал дед.

Мама принялась убирать посуду со стола. Тимка показал деду большой палец.

— Значит, рубить? — спросил дед.

— Господи, что еще рубить?! — ужаснулась мама.

— Швартовы, сударыня, швартовы, — сказал Дед.

— А еще… — проговорил Тимка и чуть покраснел.

— А еще, — сказал Тимка, оставшись с дедом наедине, — возьмем Альку? А?

— Какую такую Альку? — не понял дед.

— Ну, Ольгу с шестнадцатой… С которой я в пионерский лагерь в прошлом году ездил.

Дед поглядел на Тимку и неожиданно легко согласился: